Весна. Полный гайд и лучшие команды

В Снежной фамилия Стривожа обладает немалым весом.
Этот древний клан вил появился на заснеженных землях ещё до наступления смутных времён. Выстояв во время долгих бурь и метелей, он увенчал себя многочисленными почестями.
И Весна вполне достойна своей фамилии. Она ослепительно красива, изящна, грациозна, полна достоинства… ну, большую часть времени.
Своевольная Весна никогда не стесняет себя чужими правилами этикета, и её непосредственность нередко оборачивается выходками, способными удивить кого угодно: то она разгоняет поезд до потусторонней скорости и становится счастливой обладательницей запрета на управление транспортными средствами.
То подкладывает на тарелки коллегам самые кислые лимонные дольки, а потом наблюдает за их реакцией…
Но никто не посмеет усомниться в благородстве Весны, ибо слава её не сводится к прекрасным манерам и ярким нарядам, а зиждется на остроте клинка.
Дружина — клинок в руках Царицы, а Весна — самое острое его лезвие.

В один из дней в начале февраля, когда зима ещё не закончилась, в усадьбе семьи Стривожей, расположенной на окраине Снежной, царило спокойствие.
Великая княгиня Бенинья была беременна и уже девять месяцев отдыхала здесь, посвящая себя исключительно уходу за садом.
Растения в саду были редкостью для этого мира. Среди них встречались диковинные виды, принесённые людьми, например, летний лютик, белая смородина, сирень с пятью лепестками, бузина без ягод…
Были и диковинные цветы, выведенные парфюмерами и травниками из этого рода, например, гибрид укропа и кориандра, гибрид шафрана и снежинского зимовника…
Здесь даже сохранились древние сорта, дошедшие до наших дней со времён святой Стривожи. Например, красный папоротник, который в этот самый момент привлёк взгляд великой княгини.
Этот похожий на пламя папоротник уже рос там, когда она приняла сад под свою опеку, и все минувшие годы он продолжал расти в привычном ритме, следуя неизменному циклу.
Осенью он увядал, зимой погружался в сон, и лишь с приходом весны вновь выпускал бледно-розовые скрученные молодые листья, похожие на завиток скрипичного грифа, — знак своего нового рождения.
Однако, несмотря на то что весна ещё не наступила, его стебли и жилки уже набухли, обретя полноту, не свойственную холодной зиме.
В самой нижней части, у самой земли, расположился слой тончайшего красноватого пуха, смешанного с полупрозрачными пластинками в форме сердца.
На тонких листьях можно было увидеть, как сок медленно струится по жилкам, словно сердце новорождённого, впервые перекачивающее кровь. Это начальная форма молодых листьев.
Вилы — раса, близкая к природе. Великая княгиня Бенинья ясно понимала: естественный ритм нарушился, цикл роста папоротника ускорился на целый месяц.
Встав, чтобы осмотреть остальную часть сада, она обнаружила нечто ещё более удивительное: куда бы она ни пошла, растения там немедленно начинали расти так же необычно быстро.
Будь то из-за изнеможения, вызванного беременностью, или по воле судьбы, как раз в тот момент, когда она собиралась рассказать о случившемся своему отцу и мужу…
Она случайно наступила на нерастаявший лёд и, вскрикнув, упала.
Это падение раздавило редкий красный папоротник и заставило дитя в её чреве пойти тем же путём, что и молодые ростки в саду, — увидеть этот мир на месяц раньше срока.
К счастью, недоношенная малышка впоследствии оказалась на удивление здоровой, а мать спустя несколько недель восстановила силы.
Зато суровая зима того года, зима всей Снежной, завершилась раньше срока: в тот день на белых берёзах преждевременно распустились почки, а из-под снега пробились первоцветы.
Когда её величество Царица узнала о случившемся, она посетила поместье и выразила своё почтение великой княгине и её удивительной новорождённой дочери.
Говорят, девочка настолько полюбилась Царице, что та лично дала ей имя.
Весна. Что означает «весна, идущая рядом с ней».

Когда Весна была маленькой, мать каждый вечер рассказывала ей сказки перед сном.
Все эти истории великая княгиня Бенинья сочиняла, вдохновляясь цветами и травами из сада, и большинство из них начинались так:
«Весна, моя храбрая девочка-снежноцвет…»
«Весна, моя везучая девочка-сирень…»
«Весна, моя смышлёная девочка-василёк…»
В каждом ласковом обращении матери Весна неизменно ощущала безграничное спокойствие и тепло.
И среди всех неповторимых обращений сильнее всего ей запомнилось одно:
«Весна, мой бессмертный пламенный папоротник…»
Она знала, что это был единственный в мире папоротник, который можно было встретить только в саду семьи Стривожей.
Этот папоротник собственноручно вырастила её прародительница, владычица вил-венетов, «Пречистая» Василиса фон Стривожа.
Тысячи лет назад она приготовила духи из листьев того папоротника и подарила их императору Мономаху, снискав себе вечную славу.
Он символизирует чистоту, доброту, искренность и бессмертие святой Стривожи и рода вил.
Но этот легендарный папоротник был нечаянно раздавлен матерью в момент родов и с тех пор не смог продолжить расти.
Его бессмертная душа покинула сад, так же как бессмертная святая Стривожа покинула своих верных потомков.
Малышка Весна решила, что постигла некую истину — в мире нет ничего по-настоящему бессмертного, и всему однажды суждено уйти.
И тогда она подняла голову, посмотрела на мать горящим взглядом и сказала:
«Мама, я поняла, что ты хотела мне сказать: в этом мире нет ничего по-настоящему вечного, и весна тоже однажды закончится.
Поэтому мы должны ценить настоящее. Пришла весна — наслаждайся весной, пришло лето — встречай лето, осень и зиму — тоже.
Главное — не тратить впустую ни одного дня, да?»
Великая княгиня Бенинья удивлённо посмотрела на Весну и ответила, сдерживая улыбку:
«Умница, ты рассуждаешь даже лучше мамы. Ты права.
Но подумай ещё раз: в мире наверняка есть что-то бессмертное…»
Весна широко распахнула глаза и торопливо спросила: «Что же? Что?»
Великая княгиня Бенинья прижала Весну к своей груди, склонилась и нежно поцеловала её в мягкую щёчку, а затем ласково произнесла:
«Глупышка, мамина любовь к тебе вечна и нетленна».

Для старейшин вил Весна, родившаяся под благословением весны и зимы, во всех отношениях обещала стать настоящей легендой.
Хотя все говорили, что «эта девочка вырастет незаурядной личностью», её развитие не переставало поражать окружающих.
Когда её сверстницы, годовалые вилы, ещё ползали по земле и лепетали что-то невразумительное, она уже могла чётко назвать каждый цветок и каждую травинку в саду.
Когда у её двухлетних сверстниц-вил за спиной лишь начинали проглядывать кончики крыльев, она уже могла расправить крылья, оседлать ветер и совершить добрый десяток кругов над поместьем.
Когда трёхлетние вилы-ровесницы только начинали учиться изготавливать благовония и целебные снадобья из цветов и трав, её творения уже стали привычным украшением туалетных столиков придворных дам.
В её маленьком теле таилась необычайно бурная жизненная сила, словно весна, пришедшая вместе с ней в тот год, никуда не исчезла, а затаилась в каждой улыбке, что озаряла лицо девочки.
Среди всех старших, кого радовала улыбка Весны, лишь один по-настоящему осознавал, в чём заключалась истинная сила этой девочки.
Это был отец великой княгини Бениньи, дед Весны по материнской линии, великий князь вил Пётр.
В тот вечер, после празднования пятого дня рождения Весны, великий князь Пётр позвал внучку в кабинет и открыл ей тайну.
Речь шла о событии, которое произошло задолго до появления Серебряного двора венетов, и указывало на происхождение вил — эпоху Гипербореи.
Говорят, что в те времена ангел всех ангелов похитил частицу власти у некоего существа, имя которого нельзя произносить. Эта частица переходила из рук в руки, пока, наконец, не была спрятана в роду вил.
А знамение, явившееся при рождении Весны, — весна, пришедшая раньше срока, и её поразительная скорость роста — всё это указывало на то, что в ней пробудилась та самая частица власти.
Имя этой власти — жизнь.
В то время Весна не до конца осознавала всю важность этого, но дедушка сказал ей нечто, что произвело на неё огромное впечатление:
«Всем известно, что мы, вилы, всегда славились своей искренностью, благородством, доброжелательностью и верностью её величеству Царице.
Однако со времён великой княгини Глуваши, пятьсот лет назад, и по сей день… мы, вилы, ни одного дня по-настоящему не пользовались доверием её величества».
Если бы Весна услышала эти слова от другого, а не от собственного дедушки, она бы ни за что в это не поверила.
Но, прежде чем она успела расспросить о причинах, дед возложил на её хрупкие плечи бремя, непосильное для её возраста:
«Весна, гордость нашего рода, ты единственная счастливица за пятьсот лет, в ком пробудилась сила крови.
Ты также единственная счастливица в семье за последние пятьсот лет, удостоившаяся чести получить имя от её величества.
Возможно, судьба семьи Стривожей на ближайшие пятьсот лет находится в твоих руках».

С тех пор как Весне исполнилось пять лет, она больше не ходила в обычную школу. Её образованием занимались учителя по различным предметам, которых её дедушка нанял для занятий на дому.
Весь её день был занят всевозможными занятиями для одарённых детей. У неё больше не оставалось времени ни на игры с друзьями, ни на забавы в саду.
Даже прогулки с матерью за город строго контролировались дедушкой. Всё потому, что её считали надеждой рода.
У неё оставалось всё меньше времени, и вместе с ним исчезала и та лучезарная улыбка, которая обычно не сходила с её лица и могла утешить любого, словно весенний ветерок.
Весна так и не смогла понять, был ли так называемый кризис недоверия Царицы к вилам чем-то реальным или он был плодом воображения её деда.
Так прошло ещё около пяти лет, пока однажды ночью, во время метели, всё изменилось благодаря визиту одного особенного учителя.
По словам дедушки, это стоило ему колоссальных усилий, а также огромных ресурсов.
В тот вечер Весна, полная волнения, сидела в кабинете, ожидая прихода преподавателя. Вскоре дверь тихонько отворилась, и в комнату вошёл невысокий гость.
Он снял пальто, покрытое снегом, и обнажил лицо, скрывавшееся в тени капюшона. Когда Весна поняла, кто это, она невольно ахнула.
Гостем оказался не кто иной, как действующий мэр Снежнограда и председатель снежноградского вече, номер пять из Предвестников Фатуи — «Цыплёнок» Пульчинелла.
Глава администрации Снежной осмотрелся, принёс из угла комнаты стул почти одного с ним роста, сел напротив Весны и мягко заговорил:
«Добрый вечер, дорогая госпожа Папоротник. Прошу простить меня, я побеседовал с вашей матушкой, и она сказала, что подобное обращение, возможно, поможет вам немного расслабиться. Вам уже лучше?»
Услышав, что Цыплёнок упомянул её мать и знакомое обращение, Весна слегка расслабилась и сказала: «Да, господин мэр, мне намного лучше».
Цыплёнок с улыбкой кивнул и сказал: «Вот и хорошо. Хорошо, что у тебя такая мать. Однако твой дедушка, князь Пётр… не столь приятная персона, не так ли?»
Услышав этот вопрос, сердце Весны сжалось от тревоги. Она не понимала, какой скрытый смысл вкладывает господин мэр в свои слова, и тем более не решалась отвечать необдуманно.
К счастью, Цыплёнок протянул руку, давая понять, что отвечать на этот вопрос не нужно: «Твой дедушка наверняка рассказывал тебе, что ему стоило невероятных усилий пригласить меня. Что ты об этом думаешь?»
Этот вопрос, казалось, не таил в себе никакой скрытой угрозы, и Весна, немного подумав, дала ответ: «Если бы мой дедушка был способен на такое, то вы, господин мэр, наверняка уже давно бы пришли».
Цыплёнок с улыбкой пощипал свои усы и сказал: «Мне стоило раньше прийти повидать такую умную девочку, как ты. Верно, на самом деле я прибыл по воле её величества Царицы».
Не дожидаясь ответа Весны, он сказал чуть более серьёзным тоном: «Её величество поручила мне развеять одно сомнение. А именно — кризис, которого опасается ваш дедушка, великий князь Пётр, отнюдь не вымысел.
В глазах её величества семья Стривожей никогда не пользовалась абсолютным доверием. В снежноградском вече вашему роду отведено считаное число мест. Даже меньше, чем представителям торгового сословия».
Услышав столь неопровержимый ответ, Весна отказывалась принять его и настойчиво спросила: «Почему? Ведь у нашего рода столько славных страниц в истории…»
Цыплёнок спокойно посмотрел в окно и ответил: «Думаю, твоя мама уже рассказала тебе историю о красном папоротнике.
Вилы всегда были расой, искусной в изготовлении благовоний и чудодейственных снадобий из растений… Но если бы у благовоний и снадобий был младший брат, он звался бы смертельным ядом.
Святая Стривожа, разумеется, использовала их лишь для создания благовоний, но пятьсот лет назад Глуваша из семьи Стривожей собственноручно отравила прежнего великого князя Фотия медовым вином, настоянным на листьях папоротника.
Она по собственной воле встала на сторону мятежников, восставших против Царицы. Сначала прогнала со своих земель посланников из Заполярного дворца, а затем и вовсе начала собирать ополчение…
Мятежные альвы, хотя и были разобщены враждой и подозрениями, всегда охотно передавали ей свои тайные донесения, дабы она сводила их в единый замысел.
В итоге она передала всю эту информацию её величеству, тем самым помогая ей одним ударом разгромить мятежников, и даже проявила благородство, уступив свои владения и добровольно отрёкшись от престола. Но подумай: если бы её величество не смогла быстро разгромить мятежных князей-волкодлаков, на кого бы тогда направили свои мечи вассалы семьи Стривожей?
Иронично, не правда ли? Папоротник, который у вил символизирует благородство, искренность и милосердие, на деле скрывает неприглядные козни.
Мне нет нужды объяснять мотивы твоих предков. Ты умная и проницательная и сама без труда во всём разберёшься.
Но подобные интриги, умение угождать всем сторонам и скрывать клинок за медовыми речами, отнюдь не редкость в истории вил. Именно поэтому семья Стривожей так и не заслужила доверия её величества».
…
Весна застыла, настолько потрясённая этой правдой, что не могла вымолвить ни слова. Господин мэр ушёл, но перед уходом заключил с Весной договор.
Этой ночью он ответил на вопрос Весны. Через три дня он вернётся и потребует от Весны ответ на другой вопрос.

Эти три дня Весна провела в полном смятении.
Славная история рода, которой она когда-то гордилась, постепенно обращалась в прах. Она ещё не успела до конца принять эту тяжёлую реальность, как в её сознании один за другим стали возникать всё новые вопросы.
Почему её величество Царица даровала ей имя? Почему частица священной власти пробудилась именно в ней?
Зачем господин мэр лично пришёл, чтобы ответить на её вопросы? И какова цель указаний её величества Царицы?
Что за вопрос ей зададут через три дня? И сможет ли её ответ их удовлетворить?
Но что ещё важнее — история, которую семья так долго приукрашивала, о которой даже её величество Царица не обмолвилась ни словом, теперь была раскрыта ей…
Неужели она хочет что-то сделать с дедушкой или со всей семьёй Стривожей? И ей придётся выбирать между ними?
Весна не решалась продолжить эту цепочку мыслей и не смела поделиться своими сомнениями ни с родителями, ни с дедом. Но если всё закончится именно так, как она предполагала, она уже приняла решение и смирилась с ним.
Прошло три дня, и они, как было условлено, вновь встретились в кабинете. Весна сидела за столом, вся одеревенев, и на её лице невольно проступало выражение, будто она готовилась к решающей битве.
Господин мэр покачал головой и заговорил первым: «Добрый вечер, дорогая госпожа Папоротник. Вы не против, если я по-прежнему буду так вас называть?»
Весна слегка опешила. Она думала, что после того, как узнала о позорной истории своего рода, это имя будет инстинктивно вызывать у неё отвращение.
Но этого не произошло. Более того, услышав это обращение, первое, что всплыло в сознании Весны, было нежное лицо великой княгини Бениньи.
«…Весна, мой пламенный папоротник… Мамина любовь к тебе вечна и нетленна…»
В уголках глаз Весны внезапно блеснули хрустальные слезинки. Она тихо прошептала: «Я тоже, мама», — а затем, словно приняв важное решение, произнесла чётко, слово за словом.
«Господин мэр, я не предам свою мать, не предам семью Стривожей и тем более не предам её величество Царицу, даровавшую мне имя.
Если её величество более не признаёт верность и честь семьи Стривожей, то я возрожу их своей кровью.
Таков мой ответ!»
С этими словами она выхватила кинжал и с силой вонзила его в стол перед ними, после чего вздёрнула подбородок, закрыла глаза и приняла позу благородной мученицы, готовой принять смерть.
Пульчинелла в изумлении смотрел на всё происходящее, затем поспешно откашлялся и сказал: «Госпожа Весна, вы, возможно, неправильно поняли.
Её величество Царица хотела, чтобы я задал вам вопрос: что, по-вашему, есть любовь?»
Весна внезапно широко распахнула мокрые от слёз глаза и переспросила: «Что-что? Какой вопрос?»
«Хм… Её величество — божество, покровительствующее милосердной любви… Она хотела узнать: что такое любовь по мнению госпожи Весны?
Считайте, что это тема, которую мать случайно затронула на прогулке с ребёнком. Её величество лично даровала вам имя. Вы ей всегда очень нравились.
Ох… Я не имею в виду, что её величество хочет стать вашей мамой. Все эти годы она следила за тем, как вы растёте, но у вас уже есть замечательная мама.
Кхе… В общем… Я уверен, ты сможешь отнестись к этому спокойно, так что, пожалуйста, не думай ничего лишнего».
Господин мэр осторожно подбирал слова, опасаясь, что юная вила с богатым воображением придёт к ненужным выводам.
Весне впервые задали такой вопрос, но ответ на него давным-давно присутствовал в её жизни.
«Весна, моя храбрая девочка-снежноцвет…» «Весна, моя удачливая девочка-сирень…» «Весна, моя смышлёная девочка-василёк…»
…
В её голове снова зазвучали милые истории, которые мама придумывала для неё, и она, не колеблясь и секунды, ответила:
«Любовь — это созидание! Любовь — это сила, способная дарить вдохновение, смех, отвагу и надежду тем, кто тебе дорог. Любовь — это созидание».
…
Мэр Пульчинелла покинул поместье Стривожей с лёгким и радостным выражением лица.
Он не знал, понравится ли ответ её величеству Царице, но лично ему он пришёлся по душе, как и сама Весна — очаровательная, словно весна.
Перед уходом он особо велел великому князю вил Петру впредь не заниматься обучением Весны, поскольку её величество уже подготовила для неё более подходящую программу.
Быть может, через неделю Весна по-настоящему станет его ученицей, а быть может, через год — самым молодым членом снежноградского вече.
Как бы то ни было, он верил, что после этой ночи поместье вил, долгие годы погружённое в тишину, вновь наполнится теплом и смехом, ведь имя Весна никогда не означало суровую зиму.
«Весна, Весна… В тебе сокрыта непобедимая весна. Надеюсь, ты поможешь её величеству создать мир, в котором будет больше любви».

После завершения торжественного банкета в честь вступления Весны в должность главнокомандующей Дружины она вернулась в родовое поместье и, забравшись на крышу, отыскала там покрытый пылью значок новобранца Дружины.
Значок оказался здесь потому, что мать когда-то рассказала ей одну историю: если солдат оставит свой значок на высоком месте, его карьера будет идти в гору.
К тому времени Весна уже вышла из возраста, когда верят в подобные истории, но всё же сделала так, как говорила мать.
Ведь с того самого дня, как она вступила в Дружину, она знала, что стать командующей — лишь вопрос времени.
Когда этот день наконец настанет, мать наверняка обрадуется тому, что её истории помогли дочери.
Весна молча сидела на краю крыши, предаваясь воспоминаниям. Её пальцы нежно скользили по металлическим бороздкам на значке, а мысли унесли её на несколько лет назад.
В тот вечер, когда «Цыплёнок» Пульчинелла услышал ответ Весны, он сообщил, какое будущее её величество Царица уготовила для неё.
Или следовать за главой администрации, учиться у него и в подходящий момент стать членом снежноградского вече, постепенно приближаясь к центру власти Снежной по административной линии.
Или же вступить в Фатуи. В будущем для неё вполне могло найтись место среди Одиннадцати Предвестников.
Преисполненная грандиозными мечтами, Весна спустя неделю явилась на аудиенцию в Заполярный дворец, где получила значок новобранца Дружины — совсем не то, что она себе представляла.
А её наставником стал не пятый из Предвестников Фатуи, «Цыплёнок», а первый — «Капитан».
Во дворце «Цыплёнок» посмотрел на неё, будто хотел сказать, что «планы изменились», а затем торжественно объявил: «Это было решение самого Капитана».
После церемонии награждения встревоженная Весна последовала за хранившим молчание «Капитаном» на тренировочную площадку.
Она начала беспокоиться о своём будущем. Она, без сомнения, выделялась среди своих соплеменников, но вилы не были особо искусны в бою.
Тогда Капитан сказал своим глубоким и твёрдым голосом: «Я слышал о тебе.
Твой талант не даёт тебе ни малейшего повода сомневаться в себе, а твои достоинства — ни малейшей причины не гордиться тем, кто ты есть».
Его слова немного успокоили Весну, но не до конца развеяли её сомнения. Она осторожно заговорила: «Господин Капитано…»
«Тебе надлежит называть меня наставником», — низкий голос тут же прервал её.
«Наставник… У меня нет неуверенности в себе. Я всегда верила, что я лучшая в семье Стривожей.
Но я переживаю… Если однажды та сила, которая мне не принадлежит, покинет меня… смогу ли я по-прежнему оправдывать всеобщие ожидания?»
Капитан не ответил ей, а медленно присел на корточки, опустив своё могучее тело на один уровень с Весной.
Затем он повернулся к Весне и медленно снял маску, и тотчас на неё обрушилась волна невероятно мощной ауры.
Весна инстинктивно ощутила, что эта аура обладает тем же рангом, что и сила жизни, текущая в её крови.
«Видишь? Я, как и ты, ношу в своём теле сверхъестественную силу, которая мне не принадлежит».
Капитан снова надел маску и выпрямился. В тот миг, когда он встал в полный рост, Весне показалось, будто её наставник заслонил собой солнце.
«Но я клянусь честью воина: даже лишившись этой силы, я не уступлю себе нынешнему.
Весна, ты единственная в семье Стривожей за несколько сотен лет, кто пробудил фрагмент Власти жизни.
Не эта власть сделала тебя необыкновенной. Это ты пробудила её, вызвала к жизни и подчинила себе. Необыкновенная именно ты.
Ты должна понять, Весна, та весна, что пришла раньше срока в тот год, пришла не ради неё — она пришла ради тебя.
Стань ученицей, которой я буду гордиться. Я жду того дня, когда увижу тебя во главе Дружины».

Когда весть об отъезде Капитана дошла до Снежной, Весна подкладывала дольки кислого лимона в стакан Даники.
Донесение стражника Дружины не вывело командующую из равновесия. Она продолжала по одной опускать дольки лимона в стакан.
Одну за другой, пока вода не перелилась через край, пока дольки лимона не заняли каждый сантиметр пространства в стакане, пока стакан не мог вместить их.
Она взмахнула рукой, отпуская стражника. Затем откинулась на спинку стула и немного отдохнула, словно перекладывание долек лимона отняло у неё все силы.
Отдохнув, она отправилась на тренировочную площадку. Там была Даника, и Весна сказала ей: «Давай немного потренируемся».
Даника безучастно кивнула, и обе, взяв в руки деревянные мечи, принялись сражаться.
Вскоре Весна бросила меч на землю, воскликнув, что больше не хочет продолжать. Она упала на спину и прищурила глаза, чтобы разглядеть солнце высоко в небе.
В Снежной не так уж много дней, когда жаркое солнце стоит в зените, но в тот день, когда Капитан взял её в ученицы, солнце палило ещё сильнее, чем сейчас.
Даника подошла к ней и сказала, что её навыки не достигают и десятой части навыков её наставника. Весна сжала губы, но, к удивлению, ничего не ответила.
Через некоторое время она протянула руку и, словно командуя войсками, приказала Данике двигаться. Даника не собиралась её слушаться, но, поскольку Весна прежде не ответила ей, она пошла ей навстречу.
Даника действовала так, словно была частью почётного караула, подчиняясь приказам главнокомандующей, и переходила с одного конца тренировочной площадки на другой.
Когда Даника оказалась ровно в том положении, где полностью заслонила солнечный свет, падавший на лицо Весны, на её лице проступило едва уловимое удовлетворение.
Она закрыла глаза, словно что-то вспоминая, её губы едва заметно шевельнулись, и она прошептала, будто в бреду: «Наставник, я знала, что ты здесь».
Даника молча стояла рядом, не говоря ни слова. Она не знала, что именно делает Весна, но чувствовала, как у неё слезятся глаза.
Они просидели в тишине какое-то время. Вдруг Весна вскочила и сказала: «Мне нужно ненадолго слетать домой. Не забудь выпить лимонную воду, которую я приготовила, и у тебя будет оправдание для слёз».
А потом она стремительно упорхнула. Весна вернулась в сад, где появилась на свет, вернулась к тому самому красному папоротнику.
Она протянула руку и нежно коснулась его зубчатых листьев. Это было странно. Прошло больше десяти лет, а он не погиб, но и не ожил.
Он просто перестал расти, и его листья сохранили ту же форму, что и в тот момент, когда мать придавила их во время падения. Время от времени Весна задавалась вопросом, может быть, это и есть бессмертие?
Затем она пробудила жизненную силу в своём теле и медленно направила её в корневище папоротника.
Раньше ей никогда не приходило в голову сделать что-то подобное, и она сама не знала, почему именно сегодня ей вдруг захотелось это сделать.
Но чуда не случилось. Стебли папоротника по-прежнему оставались вялыми. Весна вздохнула, отряхнулась и собралась уходить.
Именно в этот момент краем глаза она заметила, что в центре трёх листочков папоротника появился крохотный бутон.
Но Весна знала, что папоротник не может дать бутон — он размножается спорами, у него нет ни цветов, ни плодов.
Она снова склонилась над ним, вновь вливая силу жизни. Маленький бутон стал расти и становился всё больше и больше, больше и больше.
В конце концов он лопнул с громким хлопком, и густое облако ядовитых спор вырвалось наружу, ударив Весне прямо в лицо.
Прежде чем потерять сознание от яда, Весна вспомнила: это был не обычный папоротник, а уникальный смертельно ядовитый красный папоротник семьи Стривожей.
Когда она пришла в себя, звёзды уже сияли на ночном небе. Ошеломлённая, Весна встряхнула головой и смутно вспомнила сон, который ей приснился.
Во сне она увидела яркий и сияющий мир, в котором её наставник, как и всегда твёрдо стоял на краю мира.
«Весна, возвращайся». «Наставник, а вы не вернётесь?»
«Мой путь заканчивается здесь». «Мы с Даникой очень скучаем по вам».
«Мы снова увидимся среди всего, что ласкают тысячи ветров».
Сон рассеялся, и она в смятении взглянула на папоротник. Она увидела, что в самой сердцевине только что распустившегося бутона лежала изумрудно-зелёная жемчужина.
Словно бессмертный плод, что кристаллизовался в конце долгих столетий своего существования.